Берегите, мальчики, себя,
Берегите в этом бренном мире!
Меткая бедовая судьба
Вас пронзает жизнью в платном тире.
Странности, превратности несут,
Жёсткости, жестокости не красят.
Курево и водка не спасут.
Сильные мудреют, а не «квасят».
Вы российской светлой добротой
Светитесь в часы святой отдачи
И смущённой, нежной красотой
Любите – не можете иначе.
Ах, как эти дороги часы,
Если рядом вы. И тают страхи.
В колдовской прозрачности росы
Млеют ваши потные рубахи.
Смелый взгляд с усталостью в бою,
И плечо вздыхает наготове,
Ласки горячительность свою
Не студите в утомлённой крови.
Филигранности желаю вам
В поступи, движении и слове.
Не страдайте по своим правам,
Не бунтуйте и не хмурьте брови.
Охладите суету сует,
Осадите взлёт печали хилой,
На смотринах мужественных лет
Не храбритесь удалью и силой.
И не уходите рано так
В ту страну заоблачных истоков!
Жар житейских горьких передряг
Пусть развеет веером уроков.
Осознав, какой испить сосуд,
Медленно глотайте соки правды.
Что? Опять со всех сторон трясут?!
Кто герои пагубной команды?
Горестные мысли, чувства, боль,
Грёзы, страхи, страсти, потрясенья.
Незаметна ржавая их роль,
Лживая обманчивость спасенья.
Свой ли груз взлелеяли, любя?
Разберитесь на ментальном пире!
Берегите, мальчики, себя,
Берегите в этом чудном мире!
Август 2001 г.
Поленья щёлкают в печи…
Поленья щёлкают в печи,
Трещат от холода обои,
Грустят заброшенно ключи
От мира, где нас было двое.
Но выбор тяжкий сделан там, —
Где занавес небесных окон,
Я так кричала: «Не отдам!»,
Сжимаясь вся в печальный кокон.
Разжалась потная ладонь,
В бессилии измяв одежду…
«Господь, верни его, не тронь!»
…Лежат ключи, закрыв надежду.
Утону в аромате лесном…
Утону в аромате лесном,
В тихом празднике уединенья,
Где мой маленький сказочный гном
На листке улетел в сновиденья.
Пролетела в заботах пчела,
Деловито, ко мне — безразлично,
Я жужжанье за песню сочла,
Вслед запела мотив непривычный.
Жук упал и с испугу взлетел,
И так быстро, стремительно скрылся…
Стрекозы вертолёт прозвенел,
На лужайке вдали приземлился.
Мотылёк, День прожив, словно Жизнь,
С ясным солнышком нежно прощался,
Одуванчик парил и кружил,
Парашютами с неба снижался.
В зазеркальной своей высоте
Птицы выше — в прозрачность стремились…
И подумалось: счастливы те,
Кто летать над Землёй научились.
Он вроде любит…
Он вроде любит, восхищаясь,
Чисты намеренья его!
Сомненью, страху покоряясь:
«А вдруг не будет никого?!» —
Мы отвечаем: «Я согласна,
Куда угодно за тобой!»,
Но мысли спутаны, неясны,
И небосвод — не голубой.
И неглубокие просветы
Играют тяжестью лучей…
Кого спросить: любовь ли это?
Иль — инстинктивный зов ночей?
Мужское — женское начало,
Где притянулись инь и ян,
Где разум страстью укачало,
А чувства — собственный обман?
Неискренность не замечая,
Поверив в то, что говорим,
Себя во лжи не уличая,
Мы дать согласие спешим.
Фальшиво прошептав, что любим,
Без доли трепета в крови
Его задумчиво голубим
И ждём Пришествия Любви.
Семья. В грехе родились дети —
Серьёзны, вспыльчивы, грустны,
Не верят ничему на свете,
Нет в доме солнышка, весны…
Болеют, укоряют взглядом.
Их мир Любовью не согрет.
Заевший быт. Нет счастья рядом.
От всех надежд простыл и след.
…Твержу, кричу в бравадах мнимых:
«Не искажайте Жизни Суть!
Детей рожайте от любимых,
Чтоб в души Свет Любви вернуть!»
Войдёшь…
Войдёшь. К тебе прильну, любимый,
Уткнусь в заботливую грудь.
Взгляд. Поцелуй неумолимый.
И губ серебряная ртуть.
Дрожит температура ночи,
Но нас уже не излечить!
Господь быть доктором не хочет,
Вписав в медкарту: «Разлучить!»
Рентген души — в сиянье лунном.
Кардиограмма — след звезды.
В шептанье истовом, безумном
Болеем счастьем — я и ты.
И Воле Бога протестуя,
Ловлю я, словно Жизни Суть,
Мечты слезинку золотую
И губ серебряную ртуть.
Игрок
Игрок — ты точно высчитал ходы
По судьбам, по плечам, по душам.
Кому — вина, кому — воды,
Был чьим-то другом, чьим-то мужем.
Поток — подарков. И текли слова.
Выигрывал, гордясь победно.
Царил. Использовал права,
Торгуя честью неприметно.
Глоток — от славы. Деньги. Власть. Успех.
Ловушки лести, комплиментов.
Вдруг сник ты под надменный смех,
Под мощь чужих аплодисментов.
Душа, дух, тело враз слегли — хворают…
Но поздно: с Богом в карты не играют!
Ода Женщине (для компании Mary Kay)
Легко, изящно, чуть смущённо
Она на подиум взошла,
Зал любовался восхищённо,
И слово слышалось: «Смогла!».
Стояла, нежно улыбаясь, –
Порыв Любви, волна тепла,
Её божественно касаясь,
Все звёзды вторили: «Смогла!».
Аплодисменты, поздравленья,
Цветы, подарки, добрый смех
И долгожданные мгновенья –
Признанье, слава и успех!
Но выше всех наград и званий
То, что себе не солгала,
В чреде падений и исканий
Восстала и – превозмогла!
Прошла к Мечте сквозь строй упрёков,
Обид, угроз – из-за угла,
Сомненья, страхи, боль уроков…
Вдруг осознала: «Я смогла!».
Сама немало изменившись, –
Похорошела, расцвела,
Однажды всё-таки решившись, –
Другим стать краше помогла.
Свет трепетно сиял в ресницах,
Из глаз слезинка в Мир стекла…
На светлых жизненных страницах
Как отклик вспыхнуло: «Смогла!».
И Мир, счастливым быть желая,
От слёз и Света – обомлел,
К её Судьбе припал, пылая,
И сердцем радостно запел!
…Дела рождают увлеченье,
Удачи – множат результат,
Вот потому – вокруг свеченье,
И красота, и аромат.
Лишь кажется, что Мир молчит:
В нём Ода Женщине звучит!
Комментарии
Доктору – Любови Петровне Скитович
Как тёплый, лёгкий, светлый ветерок,
Метнулась, свежесть чистую даруя…
И тут же – пылко – Нежность чрез порог,
Вспорхнула, вдохновением балуя.
Тончайшая гармония души –
В огранке статной трепетного тела,
Куда-то, окрылённая, спешит –
Помочь, поднять и вылечить умело.
Как фея, исцеляющая боль,
Внимающая страждущим – в их бедах,
Всё искренне, всё честно, всё – не роль –
В продуманных и опытных советах.
Меняются усталые глаза,
Печальные болезненные лица,
Непрошенная робкая слеза
Торопится в улыбку превратиться…
Сердечность тихим облаком плывёт,
Окутывает аурой целебной,
Здоровье каждой клеточкой поёт,
Жизнь – силой наполняется волшебной!
…Ты – солнечный пшеничный колосок!
Вращаешь ласково потоки Света,
И на полях судьбы твой ветерок
Раскрыл признательный цветок поэта!
Как будто мы с тобой давно – свои,
С иной Планеты – в Вечности нетленной,
Когда мы рядом, в Мире – две Любви! –
И царствует Любовь во всей Вселенной!
Комментарии
Я терпелива в переливах…
Я терпелива в переливах
Поступков, мыслей, чувств горстей.
В вихрь перерыла в перерывах
Всю периодику вестей.
И сквозь перила в чёрных дырах
Гнала непрошеных гостей.
Фальшь – излечила на нарывах
В ступенях к Свету – всех мастей.
Дух подвинтила на разрывах
Ключом из добрых новостей.
Вновь раскрутила на приливах
Круг жизни в искрах лопастей.
В души божественных разливах
Сверкнула брызгами страстей.
Я родилась кудрявой…
Я родилась кудрявой, как барашек,
И Пушкиным меня прозвал весь двор.
Среди других смазливеньких мордашек
Одна несла словесный, в рифмах, вздор.
Концерты, игры, ставили спектакли.
Нам сценою служил родной подъезд.
Костюмы – из накидок, марли, пакли,
Я всласть «артистам» сочиняла текст.
Соседи и родные собирались,
Устроившись на лестницах крутых,
Как в лучшие театры наряжались
В улыбках деликатно-молодых.
Самозабвенно мы играли роли,
Домашний обнажая гардероб.
Аплодисменты. Пуд подъездной соли,
Посыпанной на общий бутерброд.
Вот школа. Удивлённые подружки.
Я что-то им про Родину пою.
И снисходительное: «Ты наш Пушкин!» –
Вновь ту же кличку детства узнаю.
И первая любовь першит дыханье,
«Онегина» читаю день и ночь.
Как мог он относиться так к Татьяне?!
И я стараюсь ей стихом помочь!
Письмо писала супротив Поэта,
И кудри в плач спадали на глаза,
А Пушкин усмехался мне с портрета,
Пером нетленным ласково грозя.
Наивный опыт! Но душа летела,
По безответным чувствам устремясь.
Куда? Искала что? И что хотела,
Пылая, утончаясь и смеясь?
…Обрыв! Конец. Стихи на юбилеи.
Протест на косность искренности строк.
Живу. Люблю. Работаю. Взрослею.
Вдруг получаю жизненный урок!
И вот разверзлись небеса каналом,
И тонкой-тонкой струйкой потекло.
Вновь чувствую чудесное начало,
Поэзии божественной тепло.
Касается волос весёлый кто-то:
«Трудись-трудись на пушкинской стезе!
Тебе, курчавой, предстоит работа
Познания себя, врагов, друзей».
Ловлю я слог и рифму благодарно,
Слова переплетаю в завитки.
Не Пушкин я. Пусть поздно, пусть бездарно,
Но всё ж пленят заветные мотки.
И вот живу кудрявой, как барашек,
Сам Пушкин пробудил к стихам задор!
Среди других стареющих мордашек
Одна я кучерява до сих пор!
Февраль 2002 г.